Замечательный контраст того, что на окне и за окном, и в этом сила картины. Контраст – давний излюбленный приём художников, поэтов и вообще всех творческих людей.
А. Ф. Рогалев.
Ярлыки:
Изобразительное искусство
Рогалев,
А. Ф.; Рогалев, В. А. Кто такая Мэри Поппинс? Скрытый смысл сказочных повестей Памелы
Трэверс/ А. Ф. Рогалев, В. А. Рогалев – Гомель: Барк, 2013. – 24 с.
В любой
авторской сказке всегда представлена определённая картина мира, являющаяся
художественным аналогом действительности. Не являются исключением и популярные
сказочные произведения о Мэри Поппинс.
По мнению
авторов исследования, доктора филологических наук, профессора А. Ф. Рогалева и
преподавателя английского языка В. А. Рогалева, известные многим тексты Памелы
Трэверс имеют лишь форму сказки.
В
действительности всё изображаемое в них базируется на целой философской
системе, которую писательница не просто знала, но и намеренно пропагандировала.
Поэтому образ самой Мэри Поппинс, требовательной и в то же время доброй и
заботливой няни маленьких детей, и всё остальное, что мы видим в текстах Памелы
Трэверс, нельзя воспринимать слишком просто – как фантазию.
Издание адресовано всем, кого интересует
сказка как особый текст со скрытым смыслом.
* * *
(русскому либералу)
Ты просвещением свой разум осветил,
Ты правды чистый лик увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил,
И мудро свой возненавидел.
Когда безмолвная Варшава поднялась,
И бунтом опьянела,
И смертная борьба началась,
При клике «Польска не згинела!»
Ты руки потирал от наших неудач,
С лукавым смехом слушал вести,
Когда полки бежали вскачь,
И гибло знамя нашей чести.
Варшавы бунт
в дыме
Поникнул ты главой и горько возрыдал,
Как жид о Иерусалиме. (не завершено)
Осенью 1831 года авторская деятельность А. С. Пушкина начинает ассоциироваться
– впервые не без основания – с идейной позицией власти.
Из «Википедии»:
«Клеветникам России» – патриотическое стихотворение-ода А. С.
Пушкина, опубликованное в 1831 году и возникшее в связи с польским восстанием
1830–1831 годов.
Непосредственным поводом для его написания стало выступление некоторых
депутатов во французском парламенте с призывом вооружённого вмешательства в
военные действия на стороне польских повстанцев против русской армии.
А. С. Пушкин
КЛЕВЕТНИКАМ РОССИИ
О чём шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте, это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага –
И ненавидите вы нас…
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..
Вы грозны на словах – попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясённого Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.
Укажем и стихотворение В. А. Жуковского «Старая
песня на новый лад»:
(На голос:
„Гром победы, раздавайся!“)
Раздавайся, гром победы!
Пойте песню старины:
Бились храбро наши деды;
Бьются храбро их сыны.
Пробуждай, вражда, измену!
Подымай знамена, бунт!
Не прорвать вам нашу стену,
Наш железный Русский фрунт!
Мы под теми же орлами;
Те же с нами знамена;
Лях, бунтующий пред нами,
Помним Русских имена.
Где вы? где вы? Строем станьте!
Просит боя Русский крик.
В стену слейтесь, тучей гряньте,
Грудь на грудь и штык на штык.
Нет врага… но здесь Варшава!
Развернися, Русский стан!
Братья, слышите ли? Слава!
Бьёт на приступ барабан.
С Богом! Час ударил Рока,
Час ожиданный давно.
Сбор гремят –
а издалёка
Русь кричит: Бородино!
Чу! Как, пламенея, тромбы,
Поднялися и летят
Наши мстительные бомбы
На кипящий бунтом град.
Что нам ваши палисады!
Здесь не нужно лестниц нам!
Мы штыки вонзим в ограды
И взберёмся по штыкам.
Спи во гробе, Забалканский!
Честь тебе! Стамбул дрожал!
Путь твой кончил Эриванский
И на грудь Варшавы стал.
«Эриванский! князь Варшавы!“
Клик один во всех устах.
О, как много Русской славы
В сих волшебных именах!
За Араксом наши грани;
Арарат, чудесный плен
Арзерума, Эривани
И разгром Варшавских стен.
Спор решён! дана управа!
Пала бунта голова!
И святая наша слава,
Слава Русская жива!
Преклоните же знамёна,
Братья, долг свой сотворя,
Перед новой славой трона
И поздравьте с ней Царя.
На Него надёжна вера:
В мирный час –
Он в душу льёт
Пламень чистого примера;
В час беды –
Он сам вперёд!
Славу, взятую отцами,
Сбережёт Он царски нам,
И с своими сыновьями
Нашим даст её сынам.
Конечно, патетика здесь преобладает над художественностью. Стихи А. C.
Пушкина сильнее, но и в них больше идеологии, чем лирики и душевных эмоций.
Патриотическая риторика не должна затемнять и другие факты. Цитируем
публикацию:
Ф. В. Булгарин, Воспоминания, ч. 6, гл. 3
[Рассказ Ф. В. Булгарина о воспоминаниях его командира генерала фон Клугена
о Польской войне и штурме Праги (предместье Варшавы) 4
ноября 1794 г.]
«Ожесточение это ещё
возросло, когда они с разных сторон ворвались в Прагу. Кровь полилась
рекою; стоны, вопли, мольбы, проклятия и боевые крики стояли гулом,
сопровождаемые барабанным боем, ружейной трескотнёй и пушечными
выстрелами.
“Страшное
было кровопролитие, – доносил
Суворов, – каждый шаг на улицах покрыт был побитыми; все площади были устланы
телами, а последнее и самое страшное истребление было на берегу Вислы, в виду
варшавского народа”.
На общую беду свою, многие
спрятавшиеся в домах, не исключая и женщин, стали оттуда стрелять, бросать
каменьями и всем тяжёлым, что попадалось под руку. Это ещё усилило ярость солдат; бойня дошла до апогея;
врывались в дома, били всех кого попало, и вооружённых и безоружных, и оборонявшихся и прятавшихся;
старики, женщины, дети – всякий, кто подвертывался, погибал под ударами.
В ужасе и отчаянии многие
бежали к Висле, надеясь на мост; но и эта последняя надежда их обманула;
бросались в лодки, но их
было немного, и они тонули от непомерного груза; кидались вплавь, но до другого
берега было слишком далеко, и вслед за пловцами летели пули».
В разных источниках можно увидеть расхождение о числе погибших
гражданских лиц при штурме Праги. По самым скромным приблизительным
оценкам пражских мирных жителей (женщин, стариков, детей) погибло более 10
тысяч.
Цитата из приказа Суворова перед штурмом: «В дома не забегать,
просящих пощады щадить, безоружных не убивать, с бабами не воевать,
малолетков не трогать». Суворовский приказ щадить складывающих оружие и не
трогать невооружённых был объявлен трижды.
Кроме этого Суворов сделал ещё один благородный жест и послал офицеров
оповестить жителей, чтобы они после падения Праги бежали в русский
лагерь, где будет обеспечена их безопасность. Те, которые последовали этому
призыву, уцелели. Кто остался – участь того была ужасна. Гибель
мирных жителей во время штурма и после него не была обусловлена умыслом
полководца.
Несмотря на приказы главнокомандующего, русские солдаты действовали
жестоко. Впрочем, война есть война. Всегда и везде она сопровождалась
жестокостью и кровью. Проявления галантности и милосердия на войне редки.
Из книги © А.
Ф. Рогалев. Мир художественных образов. Гомель: Гомельский государственный
университет имени Франциска Скорины, 2012.
Снова туда, где море огней,
Снова туда с тоскою своей,
Светит прожектор,
Фанфары гремят,
Публика ждёт,
Будь смелей, акробат.
Со
смертью играю,
Смел и дерзок мой трюк.
Всё замирает,
Всё смолкает вокруг.
Слушая скрипку,
Дамы в ложах вздохнут,
Скажут с улыбкой -
Храбрый шут.
Да, я
шут, я циркач…
Так что же?
Пусть меня так зовут вельможи,
Как они от меня далеки, далеки,
Никогда не дадут руки.
Смычок
опущен,
И мелодия допета,
Мой конь, как птица,
По кругу мчится.
Дождём
душистым на манеж
Летят букеты,
Но номер кончен и гаснет свет,
И никого со мною рядом нет.
Цветы
роняют
Лепестки на песок,
Никто не знает,
Как мой путь одинок.
Сквозь снег и ветер
Мне идти суждено,
Нигде не светит
Мне родное окно.
Устал я
греться
У чужого огня,
Но где же сердце,
Что полюбит меня.
Живу без ласки,
Боль свою затая,
Всегда быть в маске –
Судьба моя.
(ария Мистера Икс из оперетты Имре Кальмана «Принцесса цирка», время создания 1925 год, премьера – 26 марта 1926 года)
Знаменитая ария из оперетты Имре Кальмана «Принцесса цирка»
(первая постановка 26 марта 1926 год) полнится определённым серьёзным смыслом, хотя
содержание оперетты надумано.
Впрочем, такова суть любой оперетты, этого лёгкого театрального
жанра, призванного забавлять.
Оперетты не вызывают на глубокие размышления, не имеют серьёзной
проблематики. Но вот ария мистера Икс впечатляет – не только мелодией и самим
исполнением, но и смыслом.
Она даже как-то выбивается из общей канвы повествования и поэтому
может рассматриваться как самостоятельное произведение с очевидным
драматическим наполнением, повествующее о человеческом одиночестве.
Арию исполняет таинственный человек, цирковая звезда, выступающая
на публике исключительно в маске. Никто не знает имени этого человека. Все им
заинтригованы, но воспринимают его исключительно как шута и циркача («Да, я
шут, я циркач…»).
Мистеру Икс тяжело переносить одиночество вне арены, где его
осыпают цветами («дождём душистым на манеж летят букеты»).
Когда гаснет свет, герой погружается в мир тоски и с сокрушением
заключает, что, видимо, такова его судьба – быть не просто одиноким по жизни,
но и жить, затаив боль души, в маске.
Здесь мы видим прежде всего психологическую проблему – терзание
союзной души, обречённой на одиночество. Союзная душа не может быть без
партнёра и страдает, если не находит того, кто полюбит её.
Есть свой подтекст и в жизни в маске. Этим как раз отличаются
многие, если воспринимать маску не в буквальном смысле, как в оперетте Имре
Кальмана, а в переносном.
«Жизнь в маске» является не чем иным, как скрытой сутью человека,
не известной окружающим его людям, своего рода личной тайной, раскрытие которой
порой приводит к громкому разоблачению.
В оперетте «Принцесса цирка» тайна мистера Икс оказывается не душевной, а социальной. Он князь Фёдор Палинский, вынужденный по стечению семейных обстоятельств скрывать своё истинное социальное лицо.
© А. Ф. Рогалев. Мир художественных образов. – Гомель Гомельский государственный университет имени Франциска Скорины, 2012. – 520 с.
